Они обогнули дом, шагая рядом, плечо к плечу.
– И какая тебя вчера муха укусила? – с любопытством спросил Таун. – Напился, что ли?
– Нет, босс.
– Ну, значит в тебе дьявол сидит.
Бичер промолчал. Сапоги его поскрипывали по гравию. Он осторожно сунул опухшую руку в карман куртки.
– А тебя, я вижу, это мало беспокоит, – с презрительной усмешкой сказал Таун. – Ты у нас парень сорви-голова, плевать тебе, что с тобой будет – верно?
Бичер увидел на веранде мистера Смоллвуда, который разговаривал с шерифом Токхью. Он увидел открытую машину, стоявшую на дороге, и в ней еще одного белого понятого. Он шел к дому, и горячая волна горечи, глухо пульсируя, медленно поднималась в нем. Откуда-то издалека доносился шопот. Это был не его голос. Он зарождался где-то очень далеко, где-то в глубине его тела. Голос твердил одно и то же, словно граммофонная пластинка: – Вот оно, вот оно, белые понятые, вот оно!… – Какое непривычное ощущение. Как непривычно идти и прислушиваться к голосу, который звучит где-то в глубине твоего существа. «Вот оно! Белые понятые. Пусть! Что будет, то будет. Теперь уже все равно. Теперь уже наплевать. Вот оно… белые понятые».
– Иди, негр, – сказал Таун. Он не пошел дальше дороги.
Бичер поднялся по ступенькам. Он шагал машинально, словно уйдя с головой в свои мысли. Голос, доносившийся откуда-то из глубины, не замолкал. Он слышал этот шопот, похожий на жужжание пилы, глубоко ушедшей в ствол дерева. Потом он увидел, что белые обернулись. Они смотрели на него. Голова Бичера поднялась выше. Он не знал этого. Он не знал, что поднял голову. Он шел медленно, глядя прямо на них. «Вот, сейчас, – спокойно сказал он самому себе, – сейчас». Ноги у него отяжелели.
Услышав шаги Бичера, шериф Токхью повернулся и взглянул на него. Он был удивлён. Он ожидал увидеть высокого, крупного негра. Бичер оказался среднего роста и худой. На вид ему можно было дать года двадцать два. Его лицо, голые плечи и руки были кофейного цвета. Токхью понял, почему миссис хотела взять Бичера в шоферы. Лицо у него было красивое, приятное, с гладкой кожей, не то что у других негров. А все-таки, размышлял Токхью, в глазах у парня есть что-то нехорошее. Ей-богу, глаза у этот Бичера смышленые. Да-да! Конечно! Сразу видно. Н-да! Токхью потер нос. Он был огорчен. Такой красивый негр, а глаза смышленые. Это сразу видно. Все равно, как у собаки или лошади. За ними гляди в оба, не то плохо придется. Ну что ж, и за этим погляжу. Глаза у него будут другие – не успеет и свинья хрюкнуть. Мне не в первый раз.