– Слышите? – сказал Рентль. – Мне надоела ваша ругань. Придержите язык, не то я уйду с работы.
Токхью расхохотался. – Валяй, уходи, – сказал он. – Сделай такую милость. Я как взгляну на тебя, так меня с души воротит. С тобой расхвораешься. Валяй, уходи. Ну? Я жду.
– Ждете? Как бы не так! – презрительно сказал Рентль.
Токхью перестал смеяться. Он наклонился вперед. – Ты ведь уходишь? – мягко спросил он. – Так чего же ты дожидаешься?
Минуту юноша оторопело смотрел на своего дядю. Потом снова надел очки. Он снял свой значок и отстегнул кобуру с тяжелым револьвером. – Ладно, дядя Сэм, – сказал он, – вы сами на это напросились. Я уволюсь. Только знайте: не успеем мы приехать в город, как вы протрезвитесь и будете у меня в ногах валяться. Но вы со мной еще повозитесь. На этот раз я буду ставить условия.
Токхью широко растянул губы в молчаливой злобной улыбке. – Когда мы приедем в город. Чарли, ты все еще будешь ковылять по дороге, если, конечно, тебя не подвезет какой-нибудь негр.
– Вы, что же, ссадить меня хотите? – не веря своим ушам, спросил Чарли.
Токхью ухмыльнулся.
Рентль вышел из машины. – Сукин вы сын, дядя, – сказал он, – вот вы кто! – и зашагал по дороге.
– Берегись, Чарли! – крикнул ему вдогонку Токхью. – Повстречаешься с каким-нибудь молодчиком, он такой красивой девочки, как ты, не пропустит. Достанется тебе дома от мамаши.