— И Кланю знаю, — усмехнулся Ракитин, — на нее военком жаловался. Одна, говорит, девушка из «Рассвета» проходу мне не дает: требует, чтоб на фронт отправил!
— По крайней мере, помнить будет, — краснея, проговорила Кланя.
— Да разве на войне без нас с Кланькой обойдутся? — удивленно спросила Иринка. — Что вы!
Девушки засмеялись, обступили Ракитина.
— Подшефная палата на вас в обиде, — сказал он, — что ж это вы: два раза побывали — и глаз не кажете? Раненые скучают. Давайте устроим для них самодеятельный концерт, а? — Он задержал на Груне беглый взгляд, и синие глаза его влажно блеснули, смуглое худощавое лицо порозовело.
Ракнтин просидел с комсомольцами допоздна. Говорили о близкой весне, о тревожном затишье на фронте, о том, что надо опять завязать соревнование с горнопартизанцами. А когда, закончив работу, высыпали все на скрипучее крыльцо, под темное небо, засеянное крупными, точно вручную отобранными звездами, Ракитин подошел к Груне.
— Я тут специально для вас одну статью привез… Поговорить о ней с вами хочу.
— Пойдемте вместе, дорогой и расскажете. Или вам не по пути?
— Да мне, собственно… — Ракитин помедлил. — Постойте! Ванюша! — окликнул он Яркина. — Ты шагай, я скоро!
Он хотел было взять Груню под руку, но она отстранилась: