Лицо Силантия как-то отяжелело, глаза уползли в глубокое надбровье, поблескивали холодно и недобро.
— Что ж Варвара?
Он переступил с ноги на ногу, треснула под сапогом сухая веточка.
— Ничего, живет…
— Одна?
— Зачем одна? С ребятами, с колхозом…
Ей стоило больших усилий отвечать ему, глухая ярость и омерзение душили ее, и, точно угадав ее состояние, Жудов шагнул к телеге, облокотился на край и вздернул жесткие брови.
— Поди, брезгуешь мной, а? Не бойсь, моя грязь и тебе не пристанет…
Груня проглотила слюну и, чувствуя, как тяжело бьется сердце, подалась чуть вперед.
— Ты!.. Шкура!.. Счастье твое, что ты на моем пути попался, не совладать мне с тобой!.. А то б живым не ушел, гад ползучий!..