— Так… — он вздохнул. — А мне можно к тебе? Ну, на немножечко…
— Иди…
Скрипнул стул, Павлик осторожно спустился па пол. Груня ждала его с томительным до сухоты в горле напряжением. Вот он зашлепал босыми ногами по половицам. Груня приподнялась в кровати и нетерпеливо подхватила ребенка на руки. Он проворно скользнул пол мягкое одеяло, прижался к ней и затих.
— Тепло, — прошептал он. — Тепло, как у мамы…
Она прижалась щекой к его руке:
— А ты папу хорошо помнишь?
— Чтоб я да своего папу не помнил! У него еще такая пилотка, как у теть, которых ты обнимала…
Убаюканный, он скоро уснул у нее на руках. Она опустила мальчика на подушку и долго смотрела на его нежное спокойное лицо, какое бывает во сне только у здоровых детей. Лишь изредка шевельнет губы улыбка, проклюнутся на щеках неуловимые ямочки, и словно озарится лучистым светом лицо ребенка.
— Спи, мой мальчик, спи!
На рассвете Груню разбудили гудящие за окном тополя. Ветер обламывал с мятущихся ветвей сухие сучья и бросал в дребезжащие стекла.