— Не бойтесь, батенька, мимо дома не проедет, — Фрося взяла старика под руку, — лучше вот одевайтесь потеплее. Ишь, разгорелись, шубка нараспашку…
— А мне теперь, невестушка, все нипочем, — куражился для виду дед Харитон. — Никакая хворь меня не возьмет, я вроде проспиртованный скрозь стал!.. Сколько я ее, милушка, за всю жизнь-то наглушил! Не меньше, гляди, цистерны, что в МТС с горючим приходит!..
Посмеиваясь, девушки подхватили старика под руки и пошли серединой улицы.
Груня постояла за воротами, глядя в наполненную сумерками даль, и побежала в избу.
Непривычная робость сковывала ее. Она нерешительно распахнула створки дверей и, чуть подавшись назад, прикрыла их спиной.
Родион стоял у этажерки, перелистывая книгу. Услышав скрип двери, он круто обернулся. Лицо его сняло.
— Где ты так долго? — улыбаясь, спросил он.
— А что, уже соскучился?
Она не могла перевести дыхание, так сильно колотилось сердце.
— Я еще от прежней тоски не излечился, — сказал Родион, шагнул к ней, обнял, и она замерла, все еще не расставаясь с недавней робостью.