— Меня, кажется, туда никто не приглашал, — угрюмо отозвался он. — А сам навязываться я не намерен!
— Ну, зачем ты себя зря распаляешь, а? Зачем? — Груня покачала головой. — Экая беда, билета лишнего не прислали! Откуда там, в районе, знают, что ты желаешь звено вести? Не куражься, едем!
Родион промолчал. Но на следующее утро, хмурясь, ни на кого не глядя, он начал собираться, вычистил до зеркального блеска сапоги, надел светло-зеленый китель с двумя рядами орденских планок.
Грузовая автомашина подкатила к самому дому. Груня ради такого торжественного случая тоже принарядилась, взяла мужа под руку, и они вышли к воротам. Их встретили веселыми прибаутками, звонким, рассыпчатым смехом:
— Хороша парочка, гусь да гагарочка!
— Поглядите на них: как на свадьбу собрались!
— После войны многие второй любовью цветут!
Смущенно улыбаясь. Родион помог Груне забраться в заставленный скамейками кузов, одним рывком поднялся сам. Кланя, сидевшая у стенки кабины, ударила пальцами по белым скользящим клавишам аккордеона, и машина рванулась с места.
Девушки сразу же запели, и песня широко и вольно поплыла над распадком.
Прислонясь щекой к плечу Родиона, Груня радостно глядела на улыбчивые, румянощекие лица подружек и подпевала вполголоса: