Выйдя за ворота, Родион постоял, раздумывая, и, увидев желтеющий за силосной башней сруб нового овощехранилища, нерешительно зашагал солнечной стороной улицы. Оттуда, перебивая друг друга, неслись дятловые удары топоров.
Завидев отца, Родион тихо подошел к срубу и несколько минут следил за его работой. Оседлав верхнее бревно, Терентий вырубал паз, разбрызгивая вокруг себя белую щепу, каждый раз будто выхватывая сверкающее лезвие топора из воды. Бревна уже пустили янтарную слезу.
Терентий вогнал топор в сруб и поманил сына к себе. Крупное, широкоскулое лицо его было красным, борода запорошена опилками. Смахнув рукавом рубахи пот, Терентий крикнул:
— Не подсобишь два-три бревнышка накатить, а? Если, конечно, здоровье позволяет.
— Давай, — хмуро бросил Родион, он не мог вынести тихую издевку отца.
Подошли еще три плотника, сняли пиджаки, положили их валиками на плечи. Крякая, Родион поднимал вместе со всеми ошкурованные, скользкие бревна, нес к слегам и накатывал на сруб. Скоро спина у него потеплела, он тоже сбросил стеганку и работал в одной гимнастерке. Ныло от тяжести плечо, и, скидывая бревно на гибкие слеги, Родион выпрямлялся, полной грудью вдыхая насыщенный смолистым ароматом воздух.
Когда плотники поднялись на леса. Родион присел рядом с отцом на стопку плах, закурил, с наслаждением втягивая дым цигарки.
— Ну? — спросил отец и немного помедлил. — Какие теперь у тебя планы? Или все болячку свою колупаешь? Мать, вон, считает, что ты попутного ветра ждешь, так ай нет?
Родион не ответил.
— И в кого ты у нас упрямый такой? — тихо допытывался Терентий. — Не иначе, в деда Степана пошел… Тот хоть и неплохой мужик был, а иной раз норов свой показывал даже себе во вред…