Зашлось сердце, глаза кололо сухим жаром; Груня хотела плакать и не могла.
Из освещенных, распахнутых настежь окон черемисинского дома хлынула песня:
Снова замерло все до рассвета.
Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь.
Только слышно на улице где-то
Одинокая бродит гармонь…
Песня выпрямила Груню. Не помня себя, она нырнула в темный проулок и побежала.
Через минуту под фонарем остановился Силантий Жудов и, щурясь на светлые окна, слушал перевитые грустью слова песни:
Будто ищет в потемках кого-то
И не может никак отыскать.