— Куда ты, на ночь глядя? — Маланья попробовала было отговорить невестку. — Дождалась бы утра…
— Нет, пойду, может, ему полегче станет…
— Пускай идет, мать, — сказал Терентий. Родион сходил в сени и явился оттуда с ведром и вздетым на руку кругом веревки. Груня молча взглянула на него и вышла из избы. Родион шагал сзади; звенело о пряжку ремня ведро.
За воротами они остановились, помолчали.
— К кому? — спросил Родион.
— К кому хочешь, все равно, лишь бы скорее!
Теперь она еле поспевала за ним. Она не заметила, как миновали темный и узкий проулок и очутились перед освещенными окнами яркинского дома.
Большая настольная лампа, похожая на мухомор, заливала светом раскрытую книгу и большие листки бумаги, над которыми, голова к голове, склонились Ваня и Кланя. Челка ее, отведенная на сторону, была приколота зеленой гребенкой, чтоб не мешала. Они выпрямились, с минуту глядя друг на друга. Ваня, размахивая руками, что-то сказал и снова наклонился к бумаге.
— Вместе учатся… Даже отрывать не хочется, — с завистью сказал Родион и осторожно забарабанил пальцами по стеклу.
Яркин сейчас же выбежал на крыльцо, взъерошенный, возбужденный.