Дорога ныряла меж деревьев. Солнце пылало на нее косыми полосами из-за стволов.
Нежданно зеленоватый сумрак леса сгустился. Варвара увидела место недавнего пожарища, и у нее почему-то тревожно сжалось сердце. Перед ней стояла черная, обугленная роща. Огонь прошел понизу, пожирая на своем пути пеньки, кустарник, траву и, не в силах перепрыгнуть через песчаную дорогу, обхватил стволы. Но до зеленых, шумных крон не добрался. Сосны стояли теперь словно в черных чулках, а внизу сквозь угольную черноту земли уже пробивались острые ярко-зеленые перья травы.
Варвара долго стояла около вылизанной пожарищем рощи, потом в глубоком раздумье побрела дальше.
Шла и думала о прожитых годах. Она не считала себя старой, но все-таки молодые годы, когда все дается с легкостью, когда человеку еще ни на что не надо оглядываться, нет у него ни прошлого, ни ошибок, впереди одна ясная даль, — эти молодые годы ушли, и жизнь нужно было начинать почти что заново.
За опушкой бора пенился большой фруктовый сад, огороженный свежим сосновым штакетником.
Обливая льдистым блеском листву, солнце белило дорожки сада, пятнало тенями.
У калитки Варвара встретила Груню. Она стояла, как завороженная, около забора и любовалась румянощекими, загорелыми плодами.
Варвара неслышно подкралась к ней, положила руку на ее плечо, в Груня испуганно дернулась вперед.
— Я думала, другой кто, — тихий голос ее дрогнул, щеки покраснели.
— Кого же это ты ждала? — лукаво поглядывая на смущенную подружку, спросила Варвара. — Небось, Родион бы обнял, так не испугалась…