— Груня…
Она хотела отнять руку, но не шелохнулась, чувствуя, как от щек ее отхлынула кровь.
— Груня, — тихо повторил Родион, поискав глазами ее глаза, и, не найдя, тихо и радостно досказал: — Собираю яблоки, а сам думаю: вот бы сейчас ты показалась, и как чуяло сердце…
Где-то ссыпали в ящики паданки, о влюбленной задумчивостью лился в низинке давешний тенорок:
Живет моя отрада
В высоком терему…
Родион стоял так близко, что Груня чувствовала порывистое его дыхание, но так и не могла высвободить из жарких тисков его ладоней свою руку.
С дальней тропинки донесся голос Маши:
— Несите кор-зи-ну-у!..
Они взглянули друг на друга, схватили с обеих сторон тяжелую, доверху груженную яблоками корзину и понесли.