Груня пошла из кабинета, но у двери обернулась.
— Мне можно домой ехать?
— Да, да, конечно. Счастливого пути вам!
Она не помнила, как вышла на крыльцо. Вечерняя прохлада обласкала ее разгоряченные щеки.
Широкая улица села была рассвечена огнями, за садом поднималась луна — текли в небо дрожащие голубые отсветы, из мощного репродуктора на высоком столбе катились волны величаво-торжественной музыки.
— Ой, до чего ж мне хорошо, Родя, милый! — прошептала она.
Она стояла, тихая и радостная, словно взошла на вершину горы и отсюда открылась ей бесконечно далекая, зовущая даль.
Поток музыки в репродукторе иссяк, в проулке загудела машина, свет фар расколол улицу пополам.
Груня выбежала на дорогу, подняла руку. Ослепляя ее, машина затормозила.
— Мимо «Рассвета» случаем не поедете?