Верую, что Венгрия воскреснет опять.
Аминь!
Мне уже как-то не по себе — и от воздуха и от этой пьяной мистики. Хочется к выходу.
Вдруг где-то возникший глухой звук, усиливаясь, раскатом проносится по пещере.
— Откуда это? — спрашивает Мишо.
Консервная банка дрожит в его руке, по стене скачут наши тени…
— Из королевской, — чуть слышно отвечает Иожеф.
Взглянув на меня, Мишо крадучись пробирается в следующий закоулок, а мы за ним. Между двумя высокими колоннами, на которые опирается вытесанная в толще породы капитель, проходим в чугунные решетчатые ворота и попадаем в продолговатый зал, вымощенный каменными плитами. Потолок теряется во тьме, так же как и верхи овальных цементных бочек.
— Осмотрим? — нерешительно предлагает Мишо, сам пугаясь своего шопота, гулко трепещущего под сводами.
Он открывает дверцу одной бочки, другой, освещает внутри коптилкой, а от третьей отскакивает с испуганным, во сто крат усиленным криком: