Мария озирается.
И я тоже смотрю по сторонам, чтобы только не встретиться с ее странно расширенными глазами.
НЕПРОШЕНЫЙ ГОСТЬ
В Пеште мне с переводчиком пришлось некоторое время прожить на частной квартире в семиэтажном доме на Бетлен-тэр[16]. Это было в дни боев за Буду, когда население голодало, и поэтому наш скромный стол сделался предметом пристального интереса обитателей дома. К нам под разными предлогами приходили люди из грязных конур полуподвала, из богатых квартир нижних этажей и из холодных лачуг под крышей. Приходили обычно в час обеда или ужина. Нам оставалось лишь мириться с этим, чтобы не поколебать установившегося здесь справедливого мнения о широкой и гостеприимной русской натуре.
И вот однажды, приветственно кивая головой вправо и влево, появляется прилично одетый молодой человек, очевидно из среднего этажа. Его взлохмаченные черные волосы щеткой торчат над низким сморщенным лбом, а за круглыми роговыми очками так и ходят карие, масляные, слегка на выкате, глаза.
Подергивая узкими плечами, нежданный гость торопливо подает нам руку и представляется:
— Эрвин Фише, коммунист. Члон партия. Говорим сэрбски.
— А, вы говорите српски? Где сте научили? — спрашивает его мой переводчик, югослав.
Фише хлопает глазами, явно ничего не смысля в сербском языке. Однако он быстро нашелся.
Бледнолицый виолончелист с забавно опущенными, словно у китайца, усами, закончив рапсодию Листа, уверенно присаживается к столу. Фише решает немедленно последовать его примеру. Усевшись на свободный стул, он, сильно фальшивя, затягивает во весь голос «Песню о родине» — наполовину с венгерскими, наполовину с русскими словами. Воодушевясь, дергает себя за яркокрасный галстук и размахивает руками.