Вуйя Христич опять порылся под палатями и бережно поднес нам новый полотняный рушник, вышитый на концах красной вязью. На фоне зубчатой башни мы прочли: Сталин, и нищая лачуга вмиг представилась нам и наряднее и светлее.
— Жена вышивала, да? — просиял Иован. — А где же она?
— Четники зарезали, — глухо ответил Христич.
— За что?
— За этот рушник. У нас было два таких. Этот лежал спрятанный, а другой висел на стене. Они его, как увидели, схватили, закричали: «Ага, здесь коммунисты!..»
— Зарезали маму ножом, черти косматые. Фашисты! — высоким голоском крикнул старший мальчик.
Он был страшно худ. Сквозь оттопыренные уши просвечивало пламя очага.
— Я им еще покажу! — добавил он угрюмо.
— Правильно, — сказал Иован. — По этому случаю не зажечь ли нам бадняк?
— Зажжем! — согласился мальчик.