— Хенде хох! — послышался торжествующий голос Кичи Янкова.
Джуро Филиппович, громыхая сапогами, помчался по винтовой лестнице в башню, мы с Васко за ним.
Флаг с черной свастикой и золотым дубовым листом Джуро разодрал, растоптал ногами и водрузил на его место наше скромное знамя, ярко заалевшее в свете зари.
— Победа! Победа! — загремел над площадью голос Филипповича.
Бойцы, еще стрелявшие внизу, поднимали головы и кричали «ура».
На какой-то миг мне представилось, будто бы я снова в своем взводе, среди товарищей, что я вместе с ними уже пришел сюда, почти к самому Адриатическому морю, к последнему, быть может, рубежу на пути к миру.
Непередаваемое ощущение победы!
Васко, радостно махавший шапкой, вдруг дернул меня за рукав и вскрикнул испуганно:
— Гляди!
Из-за ограды костела выезжал бронетранспортер, желтый, видимо, бывший роммелевский, из Африки. За ним вплотную шли немецкие солдаты, стреляя по сторонам из автоматов.