Тот поднял на него колючие, пытливые глаза.
— Рассказывайте! Быстро! — сказал он по-немецки.
И фон Гольц немедля изложил все, что узнал от Шмолки и Кребса о состоянии рудника и медеплавильного комбината в Боре, сообщил имя человека, носившего условную кличку «Кобра», и кое-какие подробности из биографии этой «Кобры». Умолчал только о личном подарке Кребса — мешочке с золотыми слитками.
— Поздравляю, полковник. — Тонкие жилистые пальцы «крестьянина» постучали по столу. — Это ваш первый вклад в солидное предприятие.
— Надеюсь, сэр, — осклабился фон Гольц. Хитроватая усмешка скользнула в толстых складках его лица. — В таком случае я хочу сделать еще один вклад и увеличить свой капитал в столь солидном банке.
Он вытащил из нагрудного кармана бумажный четырехугольник и, положив на стол, многозначительно подмигнул.
— Что там еще? — небрежно спросил «крестьянин», впившись глазами в клочок бумаги.
— Характерные данные о некоторых членах нового югославского правительства, собранные моей агентурой.
— Дайте.
Но фон Гольц плотно прикрыл бумагу ладонью. Собеседник, сделав вид, что потянулся за бутылкой сливовицы, налил в стаканы и сквозь зубы процедил: