— Вучетин рассказал мне о вас, друже Загорянов, — начал он с приветливой улыбкой. — Я вас позвал, чтобы…
Раздались чьи-то мягкие шаги, на пороге появился Ранкович.
— Ты неосторожен. Арсо! — сказал он весело. — Окно выходит во двор! Конспирация, конспирация!..
Ранкович сдвинул шторы и сел у окна, как страж.
— …чтобы, — продолжал Иованович, несколько замявшись, — поговорить с вами по душам.
— Кстати… Ты меня извини, — бросил Ранкович в его сторону. — Не хотите ли вы, Загорянов, перейти в роту, которую мы сформировали из русских военнопленных, бежавших к нам из концлагерей? Будете среди своих.
— Не советую, — сказал мне Иованович и повернулся к Ранковичу. — Зачем всех собирать в одно подразделение? Я бы распределил русских по ротам, пусть они везде передают нашим людям свой боевой опыт.
— Ты забываешь, Арсо, что русские есть разные… Не все еще проверены… — тихо промолвил Ранкович. — Но если вы не хотите, Загорянов, я не настаиваю. Вам лично мы доверяем целиком и полностью.
Я решил воспользоваться случаем.
— А нельзя ли, — спросил я, — каким-нибудь образом сделать так, чтобы и в Советском Союзе узнали о том, что русские пленные, попавшие в Югославию, сражаются в рядах вашей армии, что мы живы?