Этой же ночью сквозь сон я услышал где-то совсем низко гул самолетов. Что-то знакомое почудилось мне в этом непрерывном, ровном гуле моторов. Это не был надрывный, воющий звук «юнкерсов», пролетавших над Раштелицей. Неужели наши? От волнения я долго не мог уснуть.
Проснулся на рассвете, почувствовав холод. Васко лежал рядом и что-то бормотал в тяжелом сне. Джуро уже возился у костра, готовя завтрак. В любое время года он умел найти в лесу что-нибудь съедобное. Подкладывая в огонь сучья, Бранко Кумануди с жадностью глядел в котелок.
— К этой траве немного бы смальца!
— А что же ты не захватил из дому?
— Не успел, веришь?
— Верю, — горько усмехнулся Джуро. — Вот ложку-то не забыл!
«Удивительно, — подумал я, — сколько у Филипповича добродушия. Давно ли ссорились?»
— Эй, Джуро! — крикнул я, — первую порцию, самую горячую, дашь Васко.
Кое-как утолив голод, мы двинулись дальше.
Остановились перед ущельем с крутыми склонами, поросшими терновником. Внизу в глубокой тьме клубился горный поток. Как перебраться через него? Нас сковывали раненые.