— Самое важное в том, что теперь мы по-настоящему сильны! — восторженно воскликнул он. — Отбросим в сторону все наши внутренние разногласия! Да! Ведь у меня митинг! — спохватился комиссар. — Бегу. Поскорей заканчивайте тут свои дела, с учетом нового положения вещей — и на митинг! Кстати, почему здесь нет капитана Куштриновича? Рекомендую прислушиваться к его советам. Он отличный знаток военного дела. Ну, я бегу.
Снаружи донесся монотонный голос Мачека:
— На митинг, другови, на митинг собирайтесь! На митинг по поводу открытия второго фронта!
— Так вот, друзья, — продолжал Янков, когда Катнич исчез. — Новости хороши, ничего не скажешь. Но нельзя уповать только на союзников. Помните, как мы радовались, когда они высадились в Сицилии, а потом на юге Италии? Все ожидали перемены в войне. Говорили: через месяц-два будет освобождена Югославия, англо-американцы скоро придут к нам! И что же оказалось? Они вот уже целый год топчутся в Италии и только теперь взяли Рим. А Красная Армия за этот год прошла с боями больше полутора тысяч километров и находится уже у границ Румынии. Ждать настоящей помощи надо не от второго фронта, а от русских. — Кича остановил на мне ласковый взгляд. — И скоро, друзья, скоро! Очень жаль, между прочим, что в такие решающие дни мы оторваны от верховного штаба, даже не можем рассчитывать на связь с ним. Он остался в Дрваре, а мы пойдем дальше, в Сербию. Напрасно вообще мы ушли в сорок первом году из Сербии в Западную Боснию. От рабочего класса ушли!
— А верно! Почему мы ушли тогда из Сербии? — задумчиво спросил один из командиров, пропуская табачный дым сквозь отвислые усы. — Нас предали четники, но мы могли вернуться и отомстить. Почему мы не отомстили? Оставили сербский народ на произвол четников!
— Надеялись, что второй фронт откроется на побережье, в Далмации, — с затаенной ухмылкой сказал комиссар второй роты, погладив на висках седеющие волосы. — Выходит, ошиблись. Он открылся вон где, во Франции! Представляете, какая в Дрваре сейчас происходит перетасовка? Верховный штаб, конечно, переедет сюда, поближе к нам!
— Так оно и будет, — убежденно подтвердил Милетич. — Поближе к нам и к болгарским партизанам. Ведь рядом с Сербией, на планинах Центральных Балкан, тоже, наверное, идет борьба. В Болгарии, говорят, есть партизанские отряды. Хорошо было бы с ними связаться.
— Давно пора! — сердито бросил Кича, хмуря лоб. — Но едва ли, братцы, штаб переедет из Дрвара в Сербию. Тут мало наших войск. А то, что здесь много рабочих, горняков и крестьян, которые нас поддержат, — это у нас, к сожалению, считают несущественным.
— Притом же в Дрваре, конечно, безопаснее и удобнее. Там база, — подчеркнул седоватый комиссар, поняв, что Янков разделяет его иронию. — Так что же ты предлагаешь, друже?
— Не оседать тут, а готовиться к походу, к боям, — решительно ответил Янков. — Пока что нужно немедленно найти Перучицу. Он должен был идти вслед за нами с остальными батальонами. Посмотрим, что он скажет. Друже Корчагин, ты поедешь на поиски, как испытанный курьер. А все остальные, — Кича поднялся, — за учебу! Я составил программу занятий, прошу вас в точности ее выполнять. Для того я вас и позвал сюда. За учебу, друзья! — с силой повторил Кича. — Нам нужно воспользоваться отдыхом и многое наверстать. Мы не должны краснеть при встрече с Красной Армией, — добавил он с улыбкой, смягчившей строгое выражение его глаз.