С улыбкой триумфатора Тито встречал завистливые взгляды разных беглых министров без портфелей и генералов без армий, съехавшихся в Неаполь в поисках новых хозяев, новых назначений. Они уныло фланировали по улицам города, никем не замечаемые, и без надежды околачивались у парадных подъездов союзных штабов. Многие из них были в сущности такими же прожженными авантюристами и темными дельцами, как и сам Тито, только оказались менее догадливыми, чем он; они не поняли, что волна, на которой теперь можно всплыть, это — борьба народа за свободу, за демократию, любовь народа к Советскому Союзу, — и поэтому им повезло меньше, чем Тито.
Не давая маршалу опомниться, Маклин неустанно возил его с визитами. То на остров Капри, к некоей госпоже Харрисон Вильяме, давшей, между прочим, спиритический сеанс и предсказавшей Тито по звездам благоволение к нему судьбы, то к знаменитой артистке Ирмионе Рэнферли в ее вычурный домик с садом на берегу Неаполитанского залива, где Тито пил чай в беседке из подстриженных буксусов, пронизанных красным светом угасавшего ветреного дня.
Тито посетил также главу американской разведки в Европе генерала Уильяма Доновэна, специально прибывшего в Неаполь из Лондона. Потом Маклин повез Тито на озеро Больсена в лагерь генерала Александера…
9
Тито через край был полон впечатлениями. Огненные «вина Везувия», толпы веселых услужливых итальянцев; всевозможные безделушки якобы из коллекции Капитолия, которыми были набиты чемоданы; ожерелье и браслет, будто бы украшавшие скелет, найденный в Помпее при раскопках, — подарок Маклина Ольге; и, наконец, ласки самой Ольги, пустившейся на любовные ухищрения, — все это настолько увлекло и заинтересовало Тито, что он не прочь был как можно дольше наслаждаться праздничной и пышной жизнью в Неаполе.
Но Рим… Рим притягивал его с каждым днем все сильнее.
Недаром в его записную книжку Нинчич вписала фразу из прочитанных ею на досуге мемуаров венецианского авантюриста Казановы: «Рим — единственный в мире город, где человек, начав с ничего, может сделаться всем». Он с радостью согласился на приглашение Маклина прокатиться в столицу Италии.
За руль «джипа» сел сам Маклин, рядом с ним старик — гид из Неаполя. А на заднем сиденье расположился с овчаркой Тито. Когда проезжали мимо какой-либо достопримечательности, гид каждый раз вежливо приподнимал шляпу и с легкой усмешкой косился на путешественников:
— Будьте добры, взгляните, синьоры, это Капуя! В Капуе во время второй Пунической войны стояли солдаты Ганнибала. По преданию, они здесь так изнежились, что уже не в силах были бороться с римлянами, и те взяли этот город.
Но туристы почти не слушали проводника. Солнце палило вовсю, на небе не было ни морщинки; путников томило желание, поскорее добраться до следующей придорожной остерии,[77] где под зеленой крышей из виноградных лоз пенится прохладное дженцано.