— Я сам еще не видел советских частей, — ответил капитан. — Но связь с ними у нас уже есть.
Он показал письмо командующего болгарской армией, в котором тот обращался к командующему югославскими войсками в Сербии с просьбой об оперативном содействии. По словам Атанасова, советское командование, предвидя отступление гитлеровцев с юга Балкан, дало болгарскому народному войску задание: «Быстрым натиском по долине реки Моравы пресечь немцам путь отхода на север и северо-запад».
В письме говорилось: «Болгарский народ после длительной борьбы сумел устранить людей, которые всеми силами и средствами старались разъединить братские славянские народы».
— Девятое сентября[81] все у нас повернуло, — добавил Атанасов.
— Ну, что ж, это замечательно. Поедем скорее к командиру корпуса, — заторопил Перучица. — У него на этот счет, наверное, есть инструкции. Без него мы этого вопроса не можем решить. Вот, между прочим, — обратился он ко мне и к Янкову, — что надо делать, чтобы избежать катастрофы, — объединиться с болгарским народным войском и действовать сообща, пока не придет Красная Армия.
— Это самое правильное! — радостно воскликнул Кича. — Конечно, так и будет!
Но увы! Наши предположения не сбылись. Когда через несколько дней мы снова увидели болгарского капитана, нас поразил его мрачный вид. Он возвращался из штаба корпуса в самом унылом настроении.
— Что случилось? — спросил его Кича.
— Не знаю. Ничего не понимаю! — развел руками Атанасов. — У вас, оказывается, есть люди, которые относятся к нам, болгарским партизанам, к нашей компартии и к нашему народу свысока. Не доверяют, оскорбляют нас. Это очень обидно… Я старый спартаковец, с двадцать девятого года комсомолец, потом член партии. Я убежал в Югославию из экспедиционного корпуса, который стоял в Прокупле. Был в партизанском отряде Денче Гюрова…
— Да в чем дело? Говори, друже! — выпытывал Янков.