— Друже ком анданте, — решительно обратился к нему Милетич. — Мы к вам по делу. — Он замялся.
— Говори, не стесняйся. От союзников у нас нет секретов.
— Вот у Загорянова есть план насчет Бора. Он советует…
По мере того как Иован говорил, решимость, с какой он начал, слабела, и кончил он почти робко:
— Хорошо было бы… Как по-вашему?
Попович молчал, вопросительно глядя на Маккарвера.
Не теряя времени, я со своей стороны тоже пытался доказать необходимость этой операции.
— Ясно! — прервал меня комкор. — Еще один советский человек в этой бригаде — и еще один план! У нас уже тут побывало трое ваших русских — как и вы, удрали из лагеря. Уговорили меня пойти на Майданпек. Согласился. И что же? Не повезло. Погибли. Все трое. Мир их праху. Герои были, юнаки! Но погибли не только они, — повысил комкор свой густой, подчеркнуто спокойный голос, — а еще и мои бойцы, сотня самых лучших моих бойцов… Вам ведь не хочется, чтобы повторился Майданпек? И мне не хочется.
Иован растерянно посмотрел на меня, словно говоря: «Ну что, разве я не предупреждал тебя?»
— Что касается вас, — скользнув взглядом по Милетичу, сказал Попович, — то вы здесь, как курьер, свое поручение выполнили. Теперь немедленно отправляйтесь под Ливно. Пакет командиру бригады Перучице готов. Вот он. — Тонкий конверт из папки упал на стол. — Все!