Аждая… тот самый, кто нагоняет на ясное небо черные тучи, убивает людей громами да молниями, хватает длинными когтями тех, кто поверит его лукавым речам, и сажает на цепь в змеиную пещеру?!
Но ведь от Петровича Васко уже знал, что и этот страшный змей о трех головах, и ведьмы-вештицы, напускающие на человека болезни и несчастья, и вурдалаки, встающие из могил, чтобы высосать у спящих людей кровь, — все эти чудовища, о которых любят рассказывать бабушки, существуют лишь в темном суеверном мозгу человека. Их вовсе не следует бояться.
— Смешно! — засмеялся Васко и, не дождавшись от Милетича ответа, ударил ногами по бокам гнедой лошади, которую подарил ему Вучетин, и вынесся на пригорок.
Приложив к пилотке ладонь, долго всматривался вдаль: не идут ли уже советские войники?
Мы с Иованом с искренней радостью смотрели на Васко. Ну, разве может такой парень сбиться с пути?
В торбе у Васко лежали собранные им на склоне Златара и завернутые в мокрую тряпицу лиловые цветы рамондии с серебристо-зелеными розетками прижатых листьев. Эти полутропические цветы, очень редкие в Югославии, Васко хранил, чтобы подарить русским. У Джуро тоже был приготовлен подарок — резная трубка, у Лаушека — кисет, у Алексы Мусича, который шел от Златара с нашим батальоном, хранилась зажигалка хитрой конструкции в виде крохотной авиабомбы.
Позади, осталась Морава — сербская Волга.
Петрович напомнил нам, что в 1877 году, немного ниже по течению этой реки, между Алексинацем и Нишем, сражался с турками объединенный русско-сербский Моравский отряд под командованием русского генерала Черняева…
— Наша судьба, — сказал Петрович, — навеки связана с Россией. Я не могу себе даже представить, чтобы когда-нибудь нарушилось великое побратимство наших народов с русским народом. У нас общие интересы, и мы взаимно преданы друг другу. Огорчения советских людей — наши огорчения, их радости — наши радости, их сила — наша сила… Советская Россия — это великий маяк, по которому мы определяем свой правильный путь.
— Золотые слова! — воскликнул Милетич, заметив, как повеселели запыленные лица усталых бойцов после слов Петровича.