* * *
В полдень жители села восторженно встретили один из полков 223-й стрелковой дивизии, продвигавшейся к Тимону. Командир части устроил в Шишенцах короткий привал.
В разгар празднества, когда советские бойцы по приглашению крестьян сели за длинные столы, накрытые на площади, чтобы закусить и послушать концерт самодеятельности, к командиру робко подошла молодая девушка с глазами, полными слез. Это была Нетка.
Она рассказала командиру о том, как в хате ее деда заночевали югославские партизаны — молодой русский по имени Николай и с ними сербский мальчик Васко. Оба они пришли из Югославии с каким-то важным поручением от своего начальства. Почти всю ночь напролет Николай что-то писал в своей тетрадке.
…За окошком, забранным железной решеткой, уже брезжил рассвет. Наставал для Николая, для Васко, для нее, Нетки, и для всех, кто был с ними в Шишенцах в эту ночь, самый счастливый день…
Неожиданно в дверь постучали. Вошли двое. Николай и Васко узнали их, но не очень им обрадовались.
Девушка слышала их разговор. Пришедшие говорили о каком-то новом приказе, который они принесли с собой. Прощаясь с Неткой, Николай сказал, что он скоро вернется в село с первым же отрядом русских войск.
Все четверо пошли по дороге в сторону Царь-Петрово. Нетка провожала их глазами, пока они не скрылись в овражистом лесу. Она недоумевала: зачем они ушли накануне встречи с русскими?
Солнце позолотило вершины леса, день обещал быть солнечным, ясным и сегодня — таким необыкновенным. И вдруг из леса донеслись выстрелы… Сердце у Нетки замерло. А когда пришли советские воины, она не увидела среди них ни Васко, ни Николая.
Москва — Новые Горки 1948–1951