— Н-да, очевидно, тут не обошлось без его влияния. И это меняет дело…
— Я надеюсь, что вы по справедливости оцените действия обоих… — начал было Магдич.
Ранкович постучал ладонью по столу.
— Решено! — неожиданно воскликнул он. — Объявите от моего имени поощрение и благодарность Загорянову за то, что он проявил в Боговине инициативу и русскую смекалку. А Корчагину… за то, что он ловко подхватил эту инициативу. Будем и впредь при случае прибегать к советам и богатому опыту Загорянова, полученному им в Красной Армии, не теряя, однако, осторожности… Понятно?
Лицо Магдича прояснилось, большая тяжесть свалилась с сердца.
— Я знал, что ваше решение будет справедливо! — облегченно вздохнув, сказал он. — Благодарность — это правильно. Корчагин и Загорянов с группой бойцов в одну ночь сделали больше, чем сделала за этот месяц бригада Поповича, сидя в лесу у Черного Верха.
Ранкович снова уставился на Магдича изучающе-пристальным взглядом.
— У меня есть дело, касающееся и лично вас, комиссар, — сказал он самым дружелюбным тоном.
— Какое дело, друже Марко?
— Вы, кажется, горный геолог?