— Ну, что мне с вами, сволочи, делать. Бить — руки устали, у сапог оторвал подошву, говорить — противно. Слушайте, что я придумал и исполняйте в точности. Непокорных забью до смерти.
— Как только придут другие следователи, я буду показывать им свою школу дрессировки без слов. Быстрее, прохвосты, хорошенько запомните следующее:
— Ударю палкой по столу один раз, — всем немедленно становиться на колени.
— Ударю два раза, — быстро встать.
Было просто, ясно и понятно.
Утром входит очередная смена следователей. Здороваются и спрашивают, как дела. Наш изобретатель заявляет о своем новом способе разговора с этой «шпаной», делая жест в нашу сторону.
— Меня понимают без слов, торжественно объявляет он вновь пришедшим. В то же время палка ударяет один раз по столу.
Все немедленно опустились на колени. Следователи в восторге. Раздаются два удара. Моментально меняется поза, и все быстро встают на ноги. Изобретатель гордо окидывает взглядом своих коллег, ожидая оценки. Последние чрезвычайно довольны и обещают внести некоторые добавления в это гениальное открытие. Так добывались показания в шпионаже, вредительстве, терроре и прочих злодеяниях и преступлениях. Враги народа, стоящие по углам в кандалах, были не кто иные, как самые скромные труженики, в большинстве интеллигенты — врачи, инженеры и профессора. Что же заставляло всех этих людей переносить утонченные издевательства? Ведь надежды на спасение безусловно ни у кого не было. Почему же не броситься, хотя бы и в кандалах, на своих палачей и тем ускорить конец пыток? Беседуя позже со многими на эту тему, я пришел к убеждению, что основными причинами были — во-первых — постепенное расслабление мышц, усугубляемое физическими пытками. «В здоровом теле — здоровый дух». Эта поговорка вполне подходила к данному моменту. Тела были замучены и искалечены, и дух в них еле теплился. Но главной причиной, сдерживающей от последнего шага, все-таки были мысли о родных, близких тебе людях. Каждый прекрасно знал, что если он позволит себе хотя бы на секунду вцепиться в следователя, то вместе с концом своих мучений он подвергает смертельной опасности и самых близких людей, возможно — живущих еще на воле.
Живо остался в памяти одни очень симпатичный старичок — преподаватель пения. Его стойкость, с которой он переносил все пытки, была поистине изумительной. Вначале я недоумевал, почему следователь с особым наслаждением избивает этого скромного человека. Позже выяснилось, что в числе его учеников был и следователь. Вероятно обладая в совершенстве приемами палача, последний не отличался другими талантами. Преподаватель пения, видя бесплодность своих усилий, однажды заявил своему ученику, что у него нет ни голоса, ни слуха и посоветовал бросить эту затею. Но следователь был совершенно иного мнения о своих способностях и усмотрел в данном заявлении что-то подозрительное. И вот, встретившись на конвейере, незадачливый певец, избивая своего учителя, заставлял последнего все время тянуть высокие ноты, заявляя при этом торжествующе:
— Ты, прохвост, хотел нарочно сорвать мне голос, ну, а я уже постараюсь прервать твой козлетон навсегда.