— Ну, как, правильно — вредитель?
Также с кислой усмешкой ответил:
— Представь себе, ты был прав. Оказался вредителем, сам не подозревая этого за собой.
Несмотря на безропотность, полный террор населения и его наивную веру в справедливость всех проводимых мероприятий, — все же ГПУ рядом провокационных слухов старалось обосновать массовые аресты в глазах населения. Коршунов рассказал, что накануне первого мая в Ашхабаде было одновременно арестовано 28 человек, — летчиков, авиационных инженеров и техников. При этом по городу ходили упорные слухи, что эта группа лиц, желая отомстить за арест своего начальника, т. е. меня, — решила в день первомайских торжеств бросить бомбы на демонстрацию и улететь в Иран. Как видно, заправилы из ГПУ даже не старались утруждать свои убогие мозги сочиненном более правдоподобной провокации. Их наглость не знала границ, а обыватель, этот политический слепец, верил всему. Коршунов рассказывал, с каким негодованием эту небылицу передавали жители, заявляя:
— Нет! Вы только подумайте, какой ужас! Сколько было бы невинных жертв! В клочья разорвать мало этих негодяев. Спасибо наркому Ежову и его сотрудникам, раскрывшим своевременно подлую банду.
Эти люди наивно верили в сотканную белыми нитками грубую провокацию, не задаваясь даже простым вопросом:
— А где же в конце концов гражданские летчики возьмут бомбы, и как можно последние бросать с пассажирских самолетов?
Большинство гражданских пилотов даже не видели никогда авиабомб.
Инициаторы этой гнусной провокация из ГПУ ходят, потирая от удовольствия руки. Ночью же в застенках, пытая летчиков и инженеров, с самым серьезным видом выколачивают из последних показания о предполагавшейся якобы бомбежке демонстрации.
Этот рассказ Коршунова открыл мне глаза на ряд странных явлений, имевших место в работе подведомственных подразделений в последний период перед моим арестом. В отрядах подобраны хорошие летчики, инженеры, техники. В целом, весь воздушный флот Туркменской республики по работе занял первое место в Союзе. Специалисты безукоризненно работали по пять, восемь, десять лет. Многие имели награды и поощрения. Но вот наступает вторая половина 1937 года. Что-то странное и непонятное происходит с моторами и самолетами. Чуть ли не ежедневно докладывают: