Тем не менее если постоянно будут говорить рабочим, что все рождающиеся, каково бы ни было их число, имеют право содержаться на счет страны и что поэтому нет надобности прибегать к благоразумию в деле заключения браков и стремлении к удержанию числа рождающихся в должных границах, то, слушая подобные речи, потворствующие естественным склонностям, рабочие неизбежно уступят искушению, последствием которого будет постоянно увеличивающаяся зависимость их от приходских вспомоществований. Таким образом, нельзя быть более непоследовательными, стать в большее противоречие с самим собой, как проповедывать подобные учения и в то же время жаловаться на увеличение числа бедных. Проповедь эта неразрывно связана с размножением нищеты и никакая перемена правительства не в состоянии разорвать эту связь.
КНИГА ЧЕТBEPТАЯ
IV
О надежде, которую можно возлагать на будущее, относительно излечения или смягчения бедствий, порождаемых законом народонаселения
Если при настоящем положении всех исследуемых нами обществ естественное возрастание населения постоянно и неуклонно сдерживалось каким-либо препятствием; если ни лучшая форма правления, ни проекты выселений, ни благотворительные учреждения, ни высшая производительность или совершеннейшее приложение труда, — ничто не в силах предупредить неизменного действия этих препятствий, тем или иным образом удерживающих население в определенных границах, то из этого следует, что порядок этот есть закон природы и что ему необходимо подчиняться; единственное обстоятельство, предоставленное в этом случае нашему выбору, заключается в определении препятствия, наименее вредного для добродетели и счастья.
Все рассмотренные нами препятствия, как мы видели, сводятся к следующим трем видам: нравственному обузданию, пороку и несчастью. Если наша точка зрения справедлива, то в выборе между ними не может быть сомнения.
Если возрастание народонаселения неизбежно должно быть сдержано каким-либо препятствием, то пусть лучше таковым окажется благоразумная предусмотрительность относительно затруднений, порождаемых содержанием семьи, чем действие нищеты и страданий. Мысль эта, к развитию которой мы перейдем, несомненно окажется соответствующей требованиям рассудка и природы. Мнения, противоположные этой мысли, возникли в период варварства, и если они поддерживались и распространялись в последующие эпохи, то это потому, что нашлись люди, заинтересованные в их защите.
Физические и нравственные страдания как бы являются указаниями, посредством которых Бог предостерегает нас, чтобы мы в своих поступках избегали того, что противоречит нашей природе и что угрожает нашему счастью. Невоздержанность в пище причиняет болезни; если мы отдаемся гневу, то он почти всегда влечет нас к поступку, в совершении которого мы впоследствии раскаиваемся; а если мы допускаем чрезмерно быстрое возрастание населения, то гибнем жалким образом, становясь жертвами нищеты и заразительных болезней. Во всех этих случаях законы природы сходны и действуют однообразно. Каждый из этих законов указывает нам, где, уступая естественным влечениям, мы переходим границу, предписываемую каким-либо другим побочным, но не менее важным законом. Болезнь, в которую повергает нас излишество в пище, вред, причиняемый нам припадком гнева, бедствия, которыми угрожает нам приближение нищеты, — все эти полезные предостережения обязывают нас ограничивать свои естественные наклонности. Если мы пренебрегаем этими предостережениями, то подвергаемся наказанию, как за совершение преступления, и наши страдания служат, кроме того, уроком для других.
Вследствие незначительного внимания, уделенного рассмотрению гибельных последствий чрезмерно быстрого возрастания населения, может показаться, что между этим явлением и его последствиями существует менее тесная и очевидная связь, чем та, которая наблюдается в поступках иного рода. Тем не менее сущность наших поступков не изменяется в зависимости от эпохи, в которую они подвергнуты были изучению; в какое бы время мы ни познали образ действий, предписываемый нам долгом, наша обязанность исполнить его остается неизменной. Во многих случаях нам понадобился долгий и тяжелый опыт, прежде чем мы нашли наилучший путь к достижению счастья. Выбор пищи, способ ее приготовления, лекарства и их употребление, влияние на здоровье низких болотистых местностей, изобретение наиболее полезной и удобной одежды, наилучшее устройство жилищ, словом, все познания, наполняющие жизнь цивилизованных народов наслаждениями и счастьем, — все это не было делом одного человека или одного столетия, все это плод медленного опыта и размышлений, порождаемых многими предшествовавшими ошибками.
На болезни обыкновенно смотрят, как на кару, ниспосланную Провидением; но, быть может, основательнее было бы видеть в большинстве этих болезней указание на то, что мы нарушили какой-нибудь закон природы. Свирепствующая в Константинополе и других восточных городах чума является таким непрерывным указанием. Устройство человеческого организма не допускает известного рода неопрятности и лени; а так как грязная и отвратительная нищета, точно так же как беспечность и лень, чрезвычайно неблагоприятна для счастья и добродетели, то нельзя не признать мудрым и благодетельным закон природы, на основании которого такое состояние сопровождается болезнями и смертью. Это веха над подводным камнем.