- Я отдам, другой отдаст, а под конец этой самой скотины столько разведется, што она нас съест или все одно передохнет с голоду. Так я говорю? Теперь, ежели опять волк или медведь - травой они не могут себя воспитывать, как же им быть? Для чего-нибудь и они живут на свете...
- А для страху, штобы мы чувствовали... Ты себя к волку приравнял?
- А хотя бы и так... У волка свое положенье - у меня свое. Теперь возьми щуку - по-твоему, ей тиной воспитывать себя? А ежели она, например, не может и так сотворена, штобы другую рыбу есть?.. Это как, по-твоему?
Теперь уже задумался Сохач и почесал в затылке. Конечно, Тарас Семеныч любит поесть свеженького мясца ж много пролил напрасной крови из-за своего лакомства - кругом неправ человек, одним словом, а вот относительно домашней скотины и кровожадного лесного зверья действительно задал задачу. Ободренный этим молчанием, Тарас Семеныч заговорил уже совсем смело:
- Вот ты меня, Сохач, укорил козой, а сам сколько рыбы съел? Тоже тварь...
- Рыба - тварь немая, и кровь у ней холодная... Она не чувствует, значит.
- Как не чувствует? Вон подцепишь ее на крючок, так как она крутится, сердешная... Значит, вполне даже чувствует. А как она мается, пока не уснет? Бьется, бьется... А ты: не чувствует, тоже и в тебе зверства достаточно, Сохач...
- Нет, рыба другое... Теперь ежели ее не ловить из озера лет с десять, так она сама вся переведется. Корму ей не хватит...
- Вот-вот... Што я тебе говорил про домашнюю скотину? Оно самое и выходит... Так-то, а ты пристал ко мне с козой.
- Ну, насчет козы совсем другая статья. Кабы тебя совесть не мучила, так ты бы не обманывал меня...