Мы просидели за чаем незаметно целый час; разговор шел все время о Чусовой: когда она тронется, да как высока будет вода нынче, да не ударила бы дружная весна и т.д. - по пословице: у кого что болит, тот о том и говорит. Такие разговоры в квартире Ермолая Антипыча, вероятно, происходили последнее время изо дня в день, но они никому не надоедали, как не надоедает музыканту говорить о музыке, охотнику - об охоте, актеру - о театре. Даже Любенька не находила эти разговоры скучными и вставляла в них тоненьким голоском свое детское словечко. Илья любил "испить чайку" и пил стакан за стаканом, пока оставалась вода в самоваре, причем, как мышь, отгрызал свой кусочек сахару и постоянно стряхивал крошки с него себе в блюдечко; старая Марфа всегда сердилась на старика за его "аппекит" к чаю, потому что после господ любила сама побаловаться около самовара, а тут изволь-ка ставить для себя другой.
- В чего он только пьет, этот ваш Илья? - ворчала Марфа, сердито убирая пустой самовар со стола. - Дорвался до господского чая, рад ведро выпить.
- Теперь мы на берег сходим, - предлагал Ермолай Антипыч, обращаясь ко мне. - Вы, поди, не знаете, как и барки-то строятся?
- Нет.
- Вот Илья вам все, как по пальцам, расскажет...
Мы вышли. Весь берег Чусовой был запружен бурлаками; на мыске, где стояли магазины и совсем готовые барки, люди шевелились, как живая муравьиная куча. От домика Ермолая Антипыча до мыска было с полверсты, и мы все время шли между живыми стенами. На время сплава на чусовские пристани народ набирается со всех сторон: из ближайших уездов Пермской губернии, из Вятской, Уфимской и даже Казанской. Некоторые бурлаки приходят на сплав за целую тысячу верст. Такой дальний путь в весеннюю распутицу требует недель пять и крайне тяжело отзывается на бурлаках: испеченные на солнце лица с растрескавшейся кожей, вместо одежды - какие-то лохмотья, на ногах лапти, за плечами - рваная грязная котомка, в руках - длинная палка, - по этим признакам вы сразу отличите бурлаков из дальних мост от рабочих с пристани и ближайших заводов.
- Здорово набралось бурлачков, - говорил Илья, когда мы начали спускаться под кручу берега. - Скворцы прилетят сперва, а за ними бурлачки...
Мы спустились по глинистой дорожке на самый мысок, где по берегу разместилось десятка два совсем готовых барок.
- Вот и наши посудинки, - любовно заметил Илья, постукивая кулаком в борт одной барки, которую еще конопатили. - Так носиками и глядят в реку...
Сплавщик Илья и вообще бурлаки относятся к барке, как к живому существу, которое имеет свои достоинства и недостатки, желания и даже капризы. Одна барка "любит сваливать нос направо", другая "вертится на ходу и прижимает корму к берегу", третья "лихо разводит речную струю", но "шалит под бойцами", и т.д. Опытный сплавщик, вроде Ильи, с первого взгляда видит достоинства и недостатки каждой барки, тогда как мне они казались совершенно одинаковыми...