Ванька погасил свою лучину и дремал, прислонившись к теплой стене домны. Он сотни раз видел картину выпуска чугуна и не мог уже любоваться великолепной картиной.
Дядя Ипатыч при каждом выпуске впадал в какое-то ожесточенное настроение и кричал на рабочих без всякого толка. Все к этому привыкли и не обращали на него внимания, а меньше всех, конечно, Ванька.
Но вдруг все стихло. Ванька открыл глаза и онемел: перед ним стоял сам "Карла" и, грозя пальцем, говорил:
- Ти спишь... а? Ти падешь в чугунка... а? Ти сваришься, как маленькая рибка... а?
Вместо ответа Ванька стрелой бросился к выходу и исчез в дверях, как испуганная летучая мышь. "Карла" обернулся к Ипатычу и спросил:
- Что с ним?
- А значит, мал... дурашлив... испугался, значит...
Ванька, выскочив на мороз, сразу очнулся и, как белка, взобрался по лестнице на самый верх домны.
- Эк тебя носит, востроногого! - удивились рабочие.
Ваньке сделалось совестно за собственное малодушие, и он не сказал, что "Карла" под его домной. Он погрелся около огня и прилег на лавочку. В тепле его опять начал одолевать мертвый сон. Но ему не удалось заснуть и на этот раз, потому что послышались быстрые шаги и вошел "Карла" в сопровождении дяди Ипатыча.