- Мама, да ведь я твоя дочь - Горошинка!
У царицы Луковны даже руки опустились. Старуха села к столу и горько заплакала. Она только теперь припомнила, что сама Кутафья ей говорила о Горошинке. Весело было на свадьбе, и про Горошинку с радости все и забыли.
- Ох, забыла я про тебя, доченька! - плакалась царица Луковна.- Совсем из памяти вон... А еще Кутафья про тебя мне шепнула. Вот грех какой вышел!..
Но, посмотрев на Босоножку, царица Луковна вдруг опять рассердилась и проговорила:
- Нет, матушка, не похожа ты на мою Горошинку... Ни-ни! Просто взяла да притворилась и назвалась Горошинкой. И Кутафью обманула... Не такая у меня Горошинка была...
- Право, мама, я Горошинка,- уверяла Босоножка со слезами.
- Нет, нет, нет... И не говори лучше. Еще царь Горох узнает и сейчас меня казнить велит...
- Отец у меня добрый!..
- Отец?!. Да как ты смеешь такие слова говорить? Да я тебя в чулан посажу, чумазую!
Горошинка заплакала. Она же о всех хлопотала, а ее и на свадьбу забыли позвать, да еще родная мать хочет в чулан посадить. Царица Луковна еще сильнее рассердилась и даже ногами затопала.