– На словах-то ты, как гусь на воде…
В течение лета Лука Назарыч несколько раз приезжал в Ключевской завод и вел длинные переговоры с Мухиным.
– Ну, ты, француз, везде бывал и всякие порядки видывал, – говорил он с обычною своею грубостью, – на устюжаниновские денежки выучился… Ну, теперь и помогай. Ежели с крепостными нужно было строго, так с вольными-то вдвое строже. Главное, не надо им поддаваться… Лучше заводы остановить.
Петр Елисеич был другого мнения, которое старался высказать по возможности в самой мягкой форме. В Западной Европе даровой крепостной труд давно уже не существует, а между тем заводское дело процветает благодаря машинам и улучшениям в производстве. Конечно, сразу нельзя обставить заводы, но постепенно все устроится. Даже будет выгоднее и для заводов эта новая система хозяйства.
– Ну, уж это ты врешь! – резко спорил Лука Назарыч.
– Нет, не вру… сами увидите.
– Первая причина, Лука Назарыч, что мы не обязаны будем содержать ни сирот, ни престарелых, ни увечных, – почтительнейше докладывал Овсянников. – А побочных сколько было расходов: изба развалилась, лошадь пала, коровы нет, – все это мы заводили на заводский счет, чтобы не обессилить народ. А теперь пусть сами живут, как знают…
– Знаю и без тебя…
– Не нужно содержать хлебных и провиантских магазинов, не нужно запасчиков…
– И это знаю!.. Только все это пустяки. Одной поденщины сколько мы должны теперь платить. Одним словом, бросай все и заживо ложись в могилу… Вот француз все своею заграницей утешает, да только там свое, а у нас свое. Машины-то денег стоят, а мы должны миллион каждый год послать владельцам… И без того заводы плелись кое-как, концы с концами сводили, а теперь где мы возьмем миллион наш?