X
Разногласие ходоков и споры по этому поводу задержали переселение мочеган по крайней мере месяца на два. Дело быстро двинулось вперед благодаря совершенно случайному обстоятельству. Главное заводское управление в Мурмосе давно косилось на поднятую ключевскими мочеганами смуту, но открытых мер против этого движения пока не принимало никаких, ограничиваясь конфиденциальными справками и частными слухами. Но вскоре после святок в Ключевской завод приехал горный исправник Иван Семеныч с секретным поручением остановить движение. Предостережение Груздева оправдалось: в Мурмосе не доверяли Петру Елисеичу.
– Что тут у вас делается, душа моя? – спрашивал Иван Семеныч, как только вошел в кабинет к Петру Елисеичу. – Бунт…
– Пока ничего особенного, Иван Семеныч, а о бунте не слыхал. Просто туляки затеяли переселяться в Оренбургскую губернию, о чем я уже писал в свое время главному заводоуправлению. По моему мнению, явление вполне естественное. Ведь они были пригнаны сюда насильно, как и хохлы.
– Знаю, знаю, душа моя, а все-таки должны быть коноводы… Впрочем, я должен тебя предупредить, ангел мои, что я знаю решительно все. Да-с… Вот мы этих смутьянов и пощупаем… хе-хе!
– Если вы все знаете, так вам же лучше, – сухо ответил Петр Елисеич.
В господский дом для увещания в тот же день были вызваны оба ходока и волостные старички. С небольшими изменениями повторилась приблизительно та же сцена, как и тогда, когда ходоков приводили «судиться к приказчику». Каждый повторял свое и каждый стоял на своем. Особенно в этом случае выдвинулся упрямый Тит Горбатый.
– Значит, о переселении ты думал еще раньше, душа моя? – допрашивал его Иван Семеныч.
– А кто его знает, ваше высокоблагородие… Может, и раньше думали, – напрасно старался припомнить Тит. – Конешно, этово-тово, думали, а настоящий разговор пошел быдто с весны…
– А со стороны никто не подбивал вас? Может быть, письма были… ну, странники там, старушонки разные?