III
Возвращаясь на другой день домой, Петр Елисеич сидел в экипаже молча: невесело было у него на душе. Нюрочка, напротив, чувствовала себя прекрасно и даже мурлыкала, как котенок, какую-то детскую песенку. Раз она без всякой видимой причины расхохоталась.
– Что с тобой, крошка? – невольно улыбнулся Петр Елисеич.
– Ах, папа… какой этот Вася смешной!.. Пильщики…
Задыхаясь от нового прилива смеха, Нюрочка рассказала анекдот, как хохол принял памятник Устюжанинову за пильщиков. Петр Елисеич тоже смеялся, поддаваясь этому наивному детскому веселью. Потом Нюрочка вдруг притихла и сделалась грустной.
– Ну, что ты молчишь, девочка? – спрашивал Петр Елисеич.
– Так.
– Это не ответ… Тебе весело было в Мурмосе?
– Очень.
– О чем же ты сейчас так задумалась?