– Пожалуй.
Петр Елисеич с каким-то отчаянием посмотрел на застывшее лицо своего единственного друга и замолчал. До сих пор он считал его несчастным, а сейчас невольно завидовал этому безумному спокойствию. Сам он так устал и измучился.
Вечером, когда Нюрочка пришла прощаться, Петр Елисеич обнял ее и привлек к себе.
– Нюрочка, нужно собираться: мы переедем жить в Самосадку, – проговорил он, стараясь по лицу девочки угадать произведенное его словами впечатление. – Это не скоро еще будет, но необходимо все приготовить.
Нюрочка осталась совершенно равнодушна к этому известию, что удивило Петра Елисеича.
– Ты слышала, о чем мы говорили вчера за ужином? – спросил он.
– Да… Мы будем жить у Самойла Евтихыча, – отчетливо ответила Нюрочка.
– Не у Самойла Евтихыча, а только в его доме… Может быть, тебе не хочется переезжать в Самосадку?
– Нет, я хочу… Там бабушка Василиса… лес…
У Нюрочки что-то было на уме, что ее занимало больше, чем предстоявший переезд в Самосадку. На прощанье она не выдержала и проговорила: