– И то идут, – согласился Конон. – Надо полагать, кто-нибудь из скитских заплутался.
Шаги уж были совсем близко. Все затихло. Потом донесся сдержанный говор нескольких голосов.
– Ужо вздуй-ко огня, – шепнул Конон, быстро вскакивая.
Пока Авгарь возилась у печки, добывая из загнеты угля, чтобы зажечь самодельщину спичку-серянку, чьи-то тяжелые шаги подошли прямо к двери.
– Кто там крещеный? – окликнул Конон, вставая за косяк в угол, – на всякий случай он держал за спиной топор.
– Свои скитские, – послышался мужской голос за дверью. – Заплутались в болоте. Пустите погреться.
– А сколько вас?
– Сам-друг.
– Што больно далеко заехали?
Авгарь, побелевшая от ужаса, делала знаки, чтобы Конон не отворял двери, но он только махнул на нее рукой. Дверь была без крючка и распахнулась сама, впустив большого мужика в собачьей яге.[32] За ним вошел другой, поменьше, и заметно старался спрятаться за первым.