С генеральшей Смагин познакомился в клубе и сначала не обратил на нее никакого внимания. Но потом он по привычке начал немножко ухаживать за ней, как ухаживал за всеми дамами. Ничего особенного, конечно, в ней не было, но, как свежая и молоденькая женщина, она подогревала его чувственную сторону, – Смагин любил молодых дам, у которых были очень старые мужья, как в данном случае. В них было что-то такое неудовлетворенное и просившее ласки… Но вместе с тем этот «ферлакур» не любил очень податливых красавиц, а предпочитал серьезные завоевания, со всеми препятствиями, неудачами и волнениями, неизбежно сопутствующими такие кампании. На его взгляд генеральша соединяла в себе оба эти качества.
– Так вам нравятся наши миллионеры? – приставала генеральша, вызывающе поглядывая на гостя.
– Если хотите – да… Оригинальная среда и оригинальные нравы. Впрочем, я скоро уезжаю.
– Куда? – спросил генерал.
– В Петербург… У меня там родные и дела.
Высидев приличное время для визита, Смагин раскланялся и уехал. На прощанье он так взглянул своими улыбающимися глазами на генеральшу, что та даже потупилась и слепка покраснела.
– Так я сегодня же вечером буду у вас, – говорил генерал, провожая гостя через зал. – Так, братец, и скажи Тарасу Ермилычу… Только, чур! не проболтайся о свечке… ха-ха!.. Уговор дороже денег. Понимаешь?
– Будьте спокойны, ваше превосходительство.
По уходе Смагина генерал долго не мог успокоиться и раза два проходил из своего кабинета в гостиную, чтобы рассказать какую-нибудь новую подробность из анекдота о свечке. Енафа Аркадьевна только пожимала плечами, а генерал не хотел ничего замечать и продолжал смеяться с обычным грозным добродушием.
– Мне кажется подозрительным этот Смагин, – заметила обозленная генеральша. – Что он за человек, зачем он живет здесь, как, наконец, попал сюда?..