– Ну, што, милаш, скажешь? – спрашивал Мишка. – Зажил с лица-то? А меня генеральша полирует пуще прежнего.
Попросить денег с первого слова было неудобно, и Савелий долго мучил благоприятеля всевозможной околесиной, пока самому не надоело. Когда он, оглядевшись, заговорил о деньгах, Мишка отчаянно замахал руками. Какие у него деньги?.. Что и выдумают добрые люди!.. Нашли денежного человека… Когда Савелий рассказал свое горе начистоту, Мишка задумался.
– Што бы тебе к первому бы ко мне прийти? – понял он. – Может, я нашел бы подходящего человека… У самого-то у меня нет денег – известное наше жалованье: четыре недели на месяц получаем. Да притом и то сказать, сколько ни добудь, все деньги проиграете Смагину… Вот еще человек навязался, подумаешь!.. К нам он теперь зачастил и все больше с моей генеральшей разговоры разговаривает…
Верный раб Мишка оказался гораздо проще, чем предполагал Савелий, – поломавшись в свою волю, он сразу отвалил три тысячи да еще без векселя, а просто на честное слово. Было выговорено всего одно условие, именно, что Мишка вручит деньги лично Поликарпу Тарасычу, когда тот прикажет. К фамилии Злобиных Мишка чувствовал какое-то рабское доверие, не то, что к Сосунову: что значат его гроши при злобинских миллионах? А когда Тарас Ермилыч умрет, ведь все миллионы достанутся Поликарпу, – он не забудет Мишкиной выручки. В назначенный день и час Мишка явился в злобинский дом с деньгами, и Поликарп Тарасыч принял его очень вежливо и даже собственноручно подал стакан водки.
– Что же ты мало денег принес? – проговорил он, не считая пачку ассигнаций. – Такими пустяками не стоило тебя беспокоить…
– Все, сколько есть, Поликарп Тарасыч…
Конечно, и эти деньги постигла та же участь, как и добытые Савельем раньше. Потребованный в злобинский дом вторично, Мишка заперся: нет больше денег, и конец тому делу.
– Что же я буду делать, дурак ты эдакий? – спрашивал Поликарп Тарасыч.
– Не могу знать-с…
– Ведь мне нужны деньги до зарезу, – понимаешь?