— Братцы, да тут два архирея!.. — крикнул другой голос. — Этот совсем маленький…
— Вяжи и его на случай! Да ворота отоприте Пал Митричу… Сразу двух архиреев накрыли.
Через минуту вся передняя изба была занята понятыми и переодетыми стражниками. В переднем углу сидел знаменитый становой Пал Митрич, сухой и жилистый мужчина с рыжей бородой. Он потирал одно колено и говорил совершенно равнодушно:
— Ну и погодка… Настоящая волчья ночь. Который я раз тебя ловлю, владыко Ираклий?
Владыко Ираклий молчал, опустив глаза. Спиридон Агапыч совершенно растерялся. У него тряслись руки и ноги. За ним стоял Ефим и смотрел на станового спокойными строгими глазами.
— Да-да, погодка… — продолжал думать вслух Пал Митрич. — Хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Д-да… Ну, а ты, сахар, что скажешь? — обратился он к Спиридону Агапычу.
— Я его совсем не знаю, ваше высокое благородие… Это какой-то бродяга попросился переночевать.
— Так, так… Ну и погодка. Так ты его счел за бродягу? Отлично… Пожалел, что может замерзнуть? Превосходно, Так и запишем: добрый мужичок Спиридон.
Это издевательство заставило выступить вперед Ефима. Он тряхнул головой и заявил:
— Отец ничего не знает, Пал Митрич. Прикажите меня вязать, мое все дело…