— Кто она? — тихо спросил он, чувствуя, как у него сводит губы. —.
— Да все она же, Наталья Федотовна… Наказала вас вызвать туды, на плотину. Словечко, грит, надо сказать.
— А… хорошо, — протянул Никон, щупая свою голову. — Скажи, что я сейчас.
— Так и сказать, Никон Зотыч?
— Так и скажи.
— Так я тово…
— Убирайся, болван!
Карпушку вынесло из мехового корпуса точно ветром.
Пока он расслабленною, пьяною походкой переходил фабричный двор и поднимался по крутой деревянной лестнице на плотину, где его ждала Наташа, Никон успел еще раз пережить всю свою неудачную жизнь. Да, он все пережил — и свои гордые мечты, и окружавшую его тьму, и пустоту, наполнявшую его душу. Потом он выпрямился, застегнул на все пуговицы рабочую куртку и выслал мальчика-машиниста в слесарную. Когда мальчик вернулся, то увидел ужасную картину: Никон на коленях стоял у мехового цилиндра, а голова была раздавлена работавшим поршнем.
Как это случилось — осталось неизвестным. Никон мог попасть головой в цилиндр нечаянно, поправляя какую-нибудь гайку, а могло быть и не так… Знали о последнем только новозаводская попадья да Наташа — и больше никто.