Анисья Тихоновна (отодвигается). Я?.. Нисколько… За кого вы меня принимаете, Иван Тимофеич?..
Засыпкин (задумчиво). Как я тебя принимаю?.. Да и так принимаю, и этак принимаю… Мало ли у старого мужа заботы с молодой женой: пошутишь — неладно, задумаешься — тоже неладно… Ежели опять строгость на себя накинуть — не те нынче, Анисья Тихоновна, времена… Вот этот же самый Белоносов научит молодую-то бабенку, что ей делать. Мудреное наше стариковское дело…
Анисья Тихоновна. Да, очень мудреное, особенно когда всех нужно обмануть и провести… Перестаньте, Иван Тимофеич, сиротой-то казанской прикидываться!..
Засыпкин. А ты перестань вздор молоть… Этакий у тебя язык проклятый, Анисья; мелешь, чего сама понимать даже не можешь. Это все родитель твой пустые слова распря здесь болтаю с тобой: Иван Тимофеич ждет меня на улице. Вот что, Харитоша: ты иди и скажи родителю, что Иван Тимофеич желает его видеть… (Ширинкин торопливо уходит, а Анисья Тихоновна подходит к окну, отворяет его и кричит.) Пожалуйте, Иван Тимофеич!
ЯВЛЕНИЕ XII
Анисья Тихоновна и Засыпкин (входит, оглядываясь).
Засыпкин (целует руку Анисьи Тихоновны). А уж как я рад, что вы приехали к нам, Анисья Тихоновна… Так рад, все равно, как ангел слетел с неба. Ей-богу… И какие вы из себя стали, Анисья Тихоновна: одна красота. Раньше были хороши, нечего греха таить, а теперь превзошли самих себя, можно сказать… да.
Анисья Тихоновна (кокетливо). Будто уж я такая красивая?..
Засыпкин. Помилуйте-с, да какая же еще после этого красота может быть? Не будь у меня Лены, я сам помолодел бы для вас этак лет на двадцать, а теперь как будто немножко устарел…
Анисья Тихоновна. Нет, еще ничего… Годика два подержитесь, а там уж не знаю как…