Лена (в сторону). Это он насчет Анисьи… (Громко.) Я все, папочка, сделаю, только ты будь такой же, как прежде был… Ведь мы с тобой хорошо раньше-то жили?.. да?..
Засыпкин (в сторону). Это она на Анисью гнет… (Громко.) Да, да, моя милочка, все будет по-прежнему… Постой, что-то такое мне нужно было тебе сказать… ведь вот совсем вылетело из головы, а очень нужно. Да, да, припомнил. Вот что, голубчик: люди-то болтают, что того я ограбил, да другого ограбил, а для кого мне грабить! Много ли нам с тобой двоим нужно?
Лена. Как двоим: а Анисья Тихоновна?..
Засыпкин. Ну, все-таки двоим… муж да жена за одного идут. А к тому говорю, что для чего мне людей-то грабить: будет и своего. Вот ты у меня теперь забота… Иногда ночью-то думаю, думаю о тебе: ведь ты у меня, как перст. Поболтаю с тобой, и полегчает на душе… светло так сделается, хорошо. А все-таки ты девушка уж большая, свои мысли бывают у больших-то девушек…
Лена (закрывает лицо руками). Ах, папа, зачем ты так говоришь со мной…
Засыпкин. Ну, извини, дурочка, я пошутил… Нужно же было развеселить тебя!.. Вон у нас Вася в дому (пытливо смотрит на дочь), мало ли что в голову может прийти отцу, а я вот что тебе скажу: я лучше умру, а тебе не бывать за Васей… так и знай. (Быстро встает и смотрит на часы.) Заболтался я с тобой, а у меня дела еще по горло… прощай! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ XI
Лена (одна), потом Анисья Тихоновна и Даша.
Лена (плачет). Я так и знала… да. Ни в чем мне счастья не будет. Папа ласковый такой, а когда до Васи дело дошло, так и пошел: «лучше умру»… Уж лучше мне умереть. Родятся же такие несчастные, как я… Всего-то и света в окне было, что один Вася, да и того не дают.
Анисья Тихоновна (входит, любуясь своим шлейфом, и подходит прямо к зеркалу). Кажется, платье ничего сидит… да. Синий цвет ко мне идет… ах, какой этот Белоносов уморительный… Даша?..