Анисья Тихоновна, Молоков с Белоносовым.
Молоков (не замечает дочери). Что это за оказия, Белоносов, куды я только ни пойду — везде пусто. Издали видишь, как будто и человек стоит, а пришел — никого нет.
Белоносов. Это от страху перед вами народ расступается, Тихон Кондратьич… да-а!..
Молоков. Со страху?.. ха-ха!.. люблю!.. Будет, брат, мне сидеть под вседонимом… Три годика высидел, а теперь сокрушу!.. Всех сокрушу!.. И первого Ваньку изувечу, вот сейчас изувечу, потому столько он раз меня надувал… столько надувал…
Анисья Тихоновна. Никто вас не боится, тятенька, это только одно ваше воображение…
Молоков (обертывается). Что-о?! А, это ты, Анисья… Ну, и отлично, хоть один живой человек… Неужели ты меня не боишься?..
Анисья Тихоновна. Никого я, тятенька, не боюсь…
Молоков. Вот молодец-баба!.. Иди, я тебя поцелую…
(Целует ее.)
Белоносов. Позвольте и мне, Анисья Тихоновна, свою недостойную образину приложить к вашей ручке…