— Э… э… Что там случилось? Пожар? Наводнение?
— Николай Ефимыч, тут, значит, француз этот…
— Какой француз?
— А этот… Из ресторана… Счет в тридцать шесть тысяч приволок… Как же это так?
— Очень просто: гони его в три шеи и сам убирайся вместе с ним к черту…
— Это уж как вам будет угодно… — обиделся старик.
— Именно мне это и угодно: к черту, в ад, в пекло…
Иван Андреич обиженно удалился и долго ворчал.
— Ну и пусть платит опека… Мне-то какая печаль? Кажется, уж стараюсь вполне, из своей кожи готов вылезти…
Потом у Ивана Андреича явились такие мысли: положим, молодой барин его обругал и даже выгнал, только ведь он это сделал спросонья, да и так все равно ничего не понимает. Пусть там опека считается с проклятым французом… Да ежели рассудить правильно, так что такое для Мездриных-Ухватовых тридцать шесть тысяч? Наплевать — только и всего. Конечно, обидно платить французишке за «здорово живешь», ну, да, видно, ничего не поделаешь.