— Нечего сказать, богатство громадное! — засмеялась Мэчит. — Только с кем ты его будешь делить?..
— У меня никого нет…
— А девушка, которая тебя любит?
— Бедных пастухов девушки не любят… Впрочем, я люблю свою Ак-Бозат.
— Лошадь? Ха-ха… Какой ты скрытный. Ну увидим…
Начал замечать Бухарбай, что Мэчит каждый раз так внимательно смотрит на него. Посмотрит и засмеется. Это его даже начинало сердить. Чему она смеется?.. Стал и сам Бухарбай посматривать на хозяйскую дочь, и чем больше смотрел, тем больше она ему нравилась. Молодое сердце льнуло к молодому сердцу без слов.
— Будь умным, Бухарбай, — читал он самому себе наставление. — Довольно глупостей… Цацгай одного калыму[4] потребует за дочь не меньше ста рублей да еще в придачу баранов триста. Не будь смешным, Бухарбай… Не тебе, несчастному байгушу,[5] думать о хорошеньких девушках.
Когда по вечерам становилось грустно, Бухарбай присаживался к огоньку и пел песню, которую складывал тут же:
У девушки смех на уме,
А молодцу горе…