Едва Марфа успела подать кипевший самовар, как в передней послышались голоса Ермолая Антипыча и сплавщика Ильи.
— У нас городской человек, папа, — докладывала Любенька, выскочив навстречу отцу.
— Мы гостям рады, — отвечал Ермолай Антипыч, появляясь в дверях.
— Здравствуйте, Ермолай Антипыч, — здоровался я, пожимая руку хозяина. — Как поживаете?
— Чего нам делается: живем с Любенькой, как чирки в болоте. А вы к нам на сплав?
— Да, хотелось бы сплыть на караване до Перми…
— Что же, доброе дело: место найдется. Вот я Сейчас же и передам вас с рук на руки Илье… Где ты, Илья?
— Я сейчас, Ермолай Антипыч, — отозвался из передней Илья, — грязищи натащил на сапогах с улицы-то, надо обтереть, а то всю горницу вашу изведу…
— Да иди, ничего: грязь не сало, — высохло, отстало…
— Нет, это уже не порядок! Как же можно… Да барышня-то меня в другой раз и не пустит в горницу.