— Ну, братцы, как мы будем сымать барку? — спрашивал Илья, обращаясь к бурлакам.
Бурлаки переминались и ничего не отвечали. Илья нетерпеливо крякнул, бросил на палубу свои кожаные рукавицы и обратился к косным.
— Спущайте неволю… Попробуем сперва неволей сняться, авось и слезем с огрудка.
Неволей называется громадное бревно, затесанное с обеих сторон; оно походит на громадную доску, в несколько вершков толщины. Таких неволь при каждой барке обыкновенно две, и они плывут около бортов, несколько предохраняя борты от ударов о бойцы.
Через пять минут косные были готовы, то есть сняли кафтаны, сапоги и остались в одних рубахах. Один из них, здоровый мужик с русой бородкой, засучил штаны и, держась за борт барки, встал на неволю.
— Ах, студяно, — проговорил он, пробуя голой ногой холодную воду, — жгется вода-то…
— Ну, ну, не разговаривай! — кричал Илья. — Вавило, отвязывай неволю, а ты, Сергей, иди на конец.
Молодой парень в красной рубахе тряхнул волосами, перекрестился и разом перескочил через борт на неволю.
— Приготовь чегень, Прошь!
— Готово, — отозвался мужик, с русой бородкой, меряя дно коротким колом, который называется у бурлаков «чегенем». — Четвертей пять будет, — проговорил он…